Posted in ALEXANDER MCQUEEN FASHION ARCHIVE News

ALEXANDER McQUEEN: WHAT A MERRY GO ROUND AW 2001

ALEXANDER McQUEEN: WHAT A MERRY GO ROUND AW 2001 Posted on 13.04.2020

Каждый понедельник в новом эпизоде мы будем рассказывать об одном шоу Александра Маккуина, начиная с 1992-го и заканчивая 2010-м годом. В эту серию не войдет обзор коллекций, созданных для Givenchy. В каждом эпизоде мы постараемся узнать больше об идее шоу, процессе и контексте его создания, а также внимательнее рассмотреть каждую коллекцию и ее отдельные образы.

В карьере Александра Маккуина было множество коллекций, не требующих описания событий и обстоятельств, в контексте которых они создавались — настолько значительнее и важнее были коллекции. Осенне-зимняя коллекция 2001 года создавалась в момент, когда в карьере Маккуина происходили изменения, оказавшиеся значительнее и важнее коллекции. Два параллельно идущих текста на основании двух разных интервью с двумя разными собеседниками, взятых в пределах нескольких лет, отражают ситуацию как нельзя лучше.

ALEXANDER McQUEEN: WHAT A MERRY GO ROUND AW 2001
© Ann Ray and Barrett Barrera Projects
Backstage at Alexander McQueen What a Merry Go Round Runway Show AW 2001 / © The Widows of Culloden Tumblr
Alexander McQueen What a Merry Go Round Runway Show AW 2001

«Я не вижу себя в моде дальше», — признался Маккуин в интервью Нику Найту для июльского номера i-D 2000 года. Вместе Маккуин и Найт работали над инсталляцией Angel («Ангел») для выставки La Beauté в Авиньоне на юго-востоке Франции. Интервью, как и все, что Маккуин делал совместно с Найтом, отличалось особыми глубиной и смыслом. Это был предельно честный и доверительный разговор. «В моде больше нет смысла. Если рассматривать моду в историческом контексте, то мода революционна. Сегодня мода не революционна», — объяснил он. На вопрос Найта, считает ли он свои работы революционными, Маккуин ответил следующим образом: «Нет, мне надоело пытаться. Мне надоело быть анархистом… Все теряет смысл с этими большими компаниями… Если бы я мог, я бы остановил моду на пять лет».

Спустя несколько месяцев после интервью, в декабре этого же года итальянская компания Gucci Group объявила о приобретении 51 процента Alexander McQueen, что давало руководству компании в лице ее генерального директора итальянского бизнесмена Доменико Де Соле полный контроль над брендом. Переговоры о сделке проходили в атмосфере полной секретности, поскольку по условиям контракта с группой компаний LVMH, Маккуин продолжал исполнять обязанности креативного директора модного дома Givenchy до октября 2001 года. Новости о сделке без преувеличения потрясли мир моды и рынок товаров класса люкс. Компания Gucci Group входила в состав главного конкурента LVMH — французской группы компаний Pinault-Printemps-Redoute (PPR), позднее сменившей название на Kering. Таким образом, Маккуин в оказался в беспрецедентной ситуации, когда в течение года он в буквальном смысле разрывался между двумя конкурирующими гигантами.

«Иногда я теряю чувство реальности. Я думал об этом сегодня в такси, когда ехал сюда… Меня одолевают настолько смешанные чувства насчет моды, что я просто перестаю интересоваться. Я перестаю чувствовать эту легкость, когда идеи рождаются изнутри. В такие моменты ты начинаешь мыслить как все остальные. Когда я делал, на мой взгляд, свои лучшие вещи, мне было все равно, что обо мне подумают», — ответил Маккуин на вопрос Найта о том, ощущает ли он оторванность от реальности. «Вернуться к этому состоянию, когда тебе все равно, что подумают, непросто», — заметил Найт. «Да, но по этой причине мы и встретились», — обратил внимание Маккуин. «Когда у меня появилась идея, и я начал искать фотографа, я понял, что всегда хотел поработать с тобой, потому что я чувствовал в тебе эту скрытую сторону. Можно считать, что это форма онанизма. Мы оба знаем как все в итоге будет выглядеть. Нам не нужно часами ничего обсуждать, мы просто работаем», — пояснил Маккуин.

Инициатором переговоров о приобретении бренда выступил креативный директор Gucci Group американский дизайнер Том Форд, в начале 1990-х годов спасший компанию от банкротства. Наделенный проницательностью и склонный к практичному подходу, Форд предложил маркетинговую стратегию, принесшую миллионы и определившую эстетику многих модных брендов конца 1990-х и начала нулевых. Коллекции Маккуина, сопровождаемые неослабевающим вниманием прессы, не могли остаться незамеченными. Удачный момент для начала переговоров не заставил себя ждать: Маккуин достиг физического предела — работая для Givenchy и собственного бренда, он создавал по четырнадцать коллекций в год на протяжении пяти лет — и стал задумываться об уходе из моды. «Когда мы начали инвестировать в другие компании, я задумался, чью коллекцию я с нетерпением жду увидеть в новом сезоне, кому я отчасти завидую и чьи работы по-настоящему меня восхищают. Ли или Александр, как он известен всему миру, в каждом сезоне… его талант — большая редкость», — прокомментировал свой выбор Форд в одном из видеоинтервью.

«Я думаю, что когда ты работаешь с кем-то, ты чувствуешь себя настолько свободно, насколько тебе позволяет это тот, с кем ты работаешь», — заметил Найт. «В некотором смысле я пытаюсь оказаться у тебя в голове», — добавил он, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить свое понимание процесса. «Это не просто», — заметил Маккуин. «Не хочу показаться самодовольным, но если бы я объяснял все, что происходит у меня в голове, я бы шокировал окружающих», — пояснил он.

Вместе Де Соле и Форд приняли решение превратить Alexander McQueen в мировой бренд, лицом которого должен был стать сам Маккуин. «Том как-то пришел ко мне и сказал, что мы должны всерьез задуматься о Ли Маккуине. Я никогда не забуду, как Том показал мне видео с одним из самых захватывающих и красивых шоу [Voss] из всех, что я когда либо видел, а я видел немало шоу», — вспоминает Де Соле свое знакомство с Маккуином. В ближайшие годы компания планировала открыть десять флагманских магазинов бренда по всему миру, а также запустить одноименный парфюм, линию аксессуаров и начать выпуск дополнительных капсульных коллекций. «Вопрос, который я должен был задать себе — потому что это моя работа — заключался в том, обладает ли он [Маккуин] достаточными силой и талантом, чтобы превратить Alexander McQueen в мировой бренд», — поделился деталями переговоров Де Соле. «Я думаю, что обладает. В противном случае, я бы просто не заключил сделку», — пояснил он свое решение. По условиям сделки от Маккуина требовалось изменить подход в общении с прессой и обращать большее внимание на коммерческие показатели компании в процессе работы. В обмен Де Соле и Форд гарантировали Маккуину то, чего он был лишен в Givenchy — полную творческую свободу.

«Благодаря тебе я иду дальше в том, что я делаю», — признался Найт. «Я помню когда мы только начали работать, ты сказал мне “это не Vogue”, имея в виду, что нет смысла себя сдерживать и можно позволить себе идти гораздо дальше. И в этом одна из причин по которой я получаю удовольствие, работая с тобой. Мне грустно при мысли, что приходится работать с людьми, которые не дают тебе этой свободы», — пояснил он. «Я не верю, что можно создать что-то не отдавая себя полностью. Я лучше попаду под шквал критики за то, что создал что-то извращенное или шокирующее», — признался в ответ Маккуин.

В атмосфере напряжения и пристального внимания прессы, связанного с публичным оглашением сделки и разбирательствами между LVMH и Gucci Group — компании подали взаимные судебные иски — Маккуин работал над новой осенне-зимней коллекцией для собственного бренда. Коллекция получила название What A Merry Go Round («Карусель») и стала последней коллекцией показанной в Лондоне. Специально для шоу внутри ставшего привычным пространства промышленного склада на Гэтлифф Роуд была выстроена гигантская вращающаяся карусель с разноцветными мигающими огнями и пластиковыми куклами. Как и прежде, Маккуин обманывал ожидания публики и приглашенных гостей, занимающих места 21 февраля 2001 года вокруг карусели под звуки заливистого детского смеха. Как только погас свет и смех сменился конфликтным сочетанием металла и тяжелого рока, на подиуме стали появляться модели в образах из ночного детского кошмара.

Мрачное настроение коллекции было продиктовано основными источниками вдохновения Маккуина в этот период — эстетикой немецкого экспрессионизма и готической культурой. Круговое освещение пространства над подиумом напоминало освещение в мраморном зале Берлинского зоопарка, где проходила премьера экспрессионистского немого фильма ужасов Nosferatu («Носферату», 1922) немецкого кинорежиссера Фридриха Мурнау. Вдохновением для гротескных макияжа и причесок моделей послужили образы из музыкальной драмы Cabaret («Кабаре», 1972) с Лайзой Миннелли, действие которой происходит в Берлине времен Веймарской республики. Отдельные образы завершали головные уборы в виде фуражек и длинные кожаные пальто, отдаленно напоминающие военную форму эпохи правления последнего германского императора Вильгельма II. К ноге одной из моделей был прикреплен волочившейся за ней позолоченный пластиковых скелет, навязчиво напоминая о времени и вещах, уйти от которых невозможно.

«Я верю, что мне нужно следовать своим идеям», — сказал Маккуин. «Проблема в том, что когда ты начинаешь работать на большие компании, это становится невозможно. У тебя крыша едет, потому что три четверти твоего мозга кричат “Я хочу сделать это”, а оставшаяся четверть убеждает тебя в том, что это нерационально. Но я не рациональный человек. И я не хочу им быть», — признался он.

В сентябре 2002 года, когда публичные разбирательства между компаниями-конкурентами урегулировались и контракт с Gucci Group вступил в полную силу, Маккуин в очередной раз дал интервью i-D, пригласив команду издания в свой офис на Амвелл-стрит в центре Лондона. В разговоре с Ником Комптоном он рассказал о том, как изменились его жизнь, взгляды и подход к работе в связи с переходом под покровительство итальянской компании с  ее авторитетным и дипломатичным руководством. «Раньше все было просто: ты выпускаешь моделей на подиум с водой или подвешенными на тросах в воздухе, и внимание прессы тебе обеспечено», — вспоминал Маккуин начало своей карьеры. «Но когда Saks и Neiman Marcus тратят 300,000 фунтов в сезон, они не хотят видеть летающих моделей, они хотят видеть реальных людей на Пятой авеню, одетых в Alexander McQueen. Вещи должны быть смелыми, в них должен присутствовать дух прежнего Alexander McQueen, но они также должны продаваться», — объяснял Маккуин логику своих решений необходимостью рационального подхода. Рассказывая о долгосрочной стратегии развития бренда и предстоящем открытии нового магазина в Нью-Йорке, Маккуин заключил: «Давайте будем честными, я продаю вещи, а не устраиваю шоу».

Использованные в статье интервью:

  • Alexander Hilary, “Rival left fuming as Gucci sews up McQueen deal,” The Telegraph, December 5, 2000
  • “McQueen meets Knight,” i-D, The Heartbeat Issue, No. 199, July 2000
  • “The New Kingdom: an interview with Lee Alexander McQueen,” i-D, The Graduate Issue, No. 223, September 2002
  • A special episode of Paris Mode, a french TV show broadcasted on Paris Première channel, featuring an interview with Alexander McQueen, January 2004 
  • Paris Mode January 2004 — Alexander McQueen

Автор статьи: Ekaterina Lysenko

Читать далее: ALEXANDER McQUEEN: VOSS SS 2001